Накануне Дня воина-интернационалиста

Дорогие мои шурави

Мы продолжаем публикацию материалов из личного архива Сергея Петрова, преподавателя Чемальской ДЮСШ, ветерана боевых действий. Их можно назвать «короткие очерки», можно – «рассказы очевидца», «записки бойца» или «эпизоды памяти». Как ни назови эти пробы пера тогда ещё молодого солдата Советской армии, которого Родина послала выполнять воинский долг в Афганистан, — в них есть душа, в них — за скупостью и ёмкостью повествования — стоят полки и роты наших парней, о которых мы помним и будем помнить, и обязаны рассказать своим потомкам – чтобы помнили.

Теперь, служа России педагогом, преподающим важную дисциплину – стрельбу, ознакомление со всеми видами стрелкового оружия, Сергей Викторович считает, что уметь стрелять, — это требование времени: «Для многих профессий и специальностей стрельба – сопутствующая дисциплина служебной компетенции». И не менее важными Сергей Викторович считает правила возвращения воинов в мирную жизнь. Как это актуально для нашей действительности – не потерять поколение воевавших, продлить их годы, улучшить качество жизни! По словам С. Петрова, необходим целый набор необходимого и достаточного условий:

• Любимое дело, занятие, работа или хобби;
• Спорт, ЗОЖ, дисциплина;
• Семья, дети, надёжный брак;
• Объединение и взаимодействие с единомышленниками на пользу обществу.

И недалёк тот день, когда наравне с поправкой физического и психического здоровья наших воинов, мы (в смысле – общество) займёмся восстановлением душевного равновесия наших сограждан, которым на долю выпало защищать нас.

Писательский опыт Сергея Викторовича Петрова ценен слиянием гуманитарных наук с воинским искусством – как пример для подрастающего поколения, что учиться нужно многому, познавая мир в его многообразии.

Н. Заневская

Время выбрало нас

Аэродром

Фергана, осень 1985 год. На взлетной полосе стоял гражданский ТУ — 134. Невдалеке стояло еще несколько самолетов, гудели двигатели. Был вечер, солнце уже чуть касалось Ферганских гор. Нас было много: в полной экипировке, с комплектом зимнего обмундирования. Нам разрешили надеть голубые береты. Всю «учебку» на наших головах были надеты панамы, которые хоть немного спасали нас от палящего солнца. Перед посадкой в самолет прозвучала торжественная речь, а потом в колонну по одному к трапу самолета потянулась вереница десантников. Командир полка подходил к каждому и жал крепко руку, по-отечески смотрел прямо в глаза и говорил — Удачи тебе, сынок. Тогда я подумал, мы с Юркой, наверное, были единственные рядовые в полку, которым КЕП жал руку второй раз – отдельная история…

Двигаясь в колонне, я был поражён красотой того осеннего заката. От нас на бетонные плиты аэродрома падали невероятно длинные тени. Впереди меня двигалась «река» голубых беретов. Во время подъёма по трапу вверх я заметил, что каждый боец, подойдя к двери самолета, оборачивался и смотрел куда-то вдаль, подымал руку, как бы с кем-то прощаясь. Потом резко поворачивался и исчезал в темноте проема двери самолета. Двигаясь медленно за своими товарищами, я уже позабыл о своих наблюдениях, и мысли были о чем-то другом. И вдруг я оказываюсь на трапе возле люка и не могу сделать простой шаг через порог самолета. Я останавливаюсь, оборачиваюсь назад и понимаю, на что смотрели все ребята, стоя здесь на этом месте – там, вдали, была родная земля, где был мой дом, где была мама, мои родные и близкие, мои друзья. Я поднимаю руку, секунды, поворот и делаю шаг вперед. Вперёд, в Афган.

Время выбрало нас

Из воспоминаний

Ноябрь 1986 года. Провинция Парван (Панджшерское ущелье).

Дыхание неровное, — к вертолёту бежали быстро и, как можно быстрее, пытались в него залезть. За плечами более 40 кг веса, и это сделать не так просто. В вертолёте стоит оглушительный гул. Вертолеты стараются загружаться быстро и сразу взлетать. Площадка загрузки обстреливается духами из «зеленки». Они стреляют реактивными снарядами, и также — из автоматов и винтовок. Прицельно не дает им бить поднятая вертолётами пыль и несовершенные пусковые устройства реактивных снарядов. Вертолёт качнуло, и он быстро начал набирать высоту. В этот момент я обратил внимание, что все бойцы смотрят в иллюминатор и, как только вертолёт набрал высоту, с которой невозможно было разбиться, все перевели взгляды. Я успеваю различить в клубах пыли, что внизу горит машина «Урал». Час назад, перед десантированием, мы помогали его быстро разгрузить, в «Урале» были боеприпасы для бойцов из комендантской роты. Разгружая машину, неожиданно встретил Вовку Вострикова, с которым учился в одной группе в 20-м училище. Я даже не знал, что он в армии…

Летели мы недолго. Дали команду приготовится к десантированию. Площадку десантирования начали сразу обстреливать духи. Летчики стали прятать вертолеты за склон горы, чтобы не высадить нас под огонь духов. Сильно рискуя, они делали виртуозную работу. Винты чуть не задевали склон горы, и мы стали выпрыгивать прямо на склон. Высота была невероятной. Я выпрыгивал четвертым или пятым, вертолёт разгружался и подымался всё выше. Я прыгнул, не успев осознать высоту. В воздухе меня перевернуло, и я упал на четвереньки, съехал вниз по склону, что смягчило удар при приземлении. Но меня так тряхануло, что показалось, что я отключился на несколько секунд. Однако адреналин сделал свое дело. Обеспечил дополнительной энергией.

На горе была суматоха: по нам стреляли с противоположной горы, и мы не могли сообразить — откуда конкретно стреляют. Над головой пролетали со свистом и гудением пули. Некоторые пролетали так близко, что казалось, что чувствуешь исходящее от них тепло.

Из первой группы десантированных ранило одного бойца. Его оттащили в более безопасное место. Мы никак не могли остановить ему кровотечение…. Пуля попала спереди в область тазобедренного сустава. Рану зажимали руками, пытались наложить и затянуть повязку. Парень таял на глазах, ему два раза вкололи промедол. На следующих вертушках высадились разведчики с «Утесом». Установили крупнокалиберный пулемет и начали прицельно бить по духам. Духи сразу заткнулись. Раненый парень под действием двух уколов промедола начал просить закурить и матерился, — почему его не забирает вертушка. Под прикрытием пулемета, мы начали обустраиваться на горе, выкладывать из камней «оборонки». Потом большая часть ребят старалась отдыхать. Раненого забрал вертолет.

Помню, как готовимся к ночи. Ночью почти никто не спит, сидим в «оборонках» на постах, оружие и гранаты наготове. Склоны горы и подходы к нам мы заминировали и поставили сигнальные мины. Так прошел первый день высадки на гору.

После операции на «Пагмане» уже в Кабуле мы узнали, что в другом районе высадки погиб Саша Журавлев, парень из нашей Ферганской роты. Он подорвался на мине-лягушке. Мина сработала с правой стороны, и осколки попали ему прямо в бок, бронежилет не помог… Его погрузили в вертушку, но он умер по пути в госпиталь 19 ноября 1986 года.

Время выбрало нас

Домой

Раздался оглушительный рёв, сродни взрыву. Именно о взрыве все сидящие на борту и подумали на доли секунды. Двести с лишним десантников на борту огромного самолета втянули головы в плечи и сжались в комок. Адская сирена прозвучала так неожиданно и громко, что всех застала врасплох. Самолёт уже давно набрал высоту, взлетая с Кабульского аэродрома. Позади остался очень некомфортный резкий подъем самолета в воздух. Летчики пытались как можно быстрее набрать высоту и избежать атаки ракет духов с земли. Все сидящие на борту испытывали перегрузки. Голову тянуло к ногам, а тело вдавливало в кресло.

До сирены самолёт летел уже на максимальной высоте ровно, и все десантники занимались приведением уставной парадной формы к дембельскому виду. Из потайных мест доставались аксельбанты, гнутые вставки для погон и латунные уголки на голубые береты. В китель вкручивались и крепились заслуженные и не заслуженные «тюнингованные» армейские значки. Боевые медали перевешивались на кителях из уставного положения в дембельское. Именно в этот момент раздалась та самая сирена, которая заставила бы вздрогнуть мертвого. Реакция солдат была не просто рефлекторной, — это был мгновенный испуг, граничащий с ужасом. «Сирена – это взрыв!» — вырвало из загнанного далеко в подсознание страха. Страха, что ты, возвращаясь с войны, когда уже все позади, погибаешь в самолёте, летящем домой. Но первое состояние растерянности и испуга исчезло, и от кабины лётчиков по рядам, сквозь рёв моторов, прокатилась ещё не осознаваемая фраза: «Граница!» Первая волна прошла совсем тихо, а вторая уже превратилась в восторженный крик: «Граница!!! Граница!!!» Кто был рядом с иллюминатором — пытались посмотреть вниз. Внизу, неприкрытая облаками, раскинулась череда рыжих гор. И казалось, что вот-вот мы увидим широкую красную полосу, как в школьном учебнике по географии. Красную полосу, которая отделяла чужой мир от нашей земли, нашей Родины, нашего дома.

Сергей Петров